Беседы с Богом. Необычный диалог. Книга 1 - Часть 23

Ты ничего не должен делать. Помни, что в наших отношениях у тебя нет обязательств. Только возможность. Разве это не возможность, которую ты ждал всю свою жизнь? Разве ты не посвятил Себя этой миссии – и надлежащей подготовке к ней– с самой ранней юности?

Да.

Тогда делай не то, что ты обязан делать, а то, что ты способен сделать.

А что касается того, чтобы поместить всё это в нашу книгу, то почему бы и нет? Думаешь, Я хочу, чтобы ты был тайным посланником?

Думаю, что нет.

Требуется большое мужество, чтобы объявить себя человеком от Бога. Ты понимаешь, что мир с гораздо большей готовностью воспримет тебя практически кем угодно другим, – но только не человеком от Бога. Настоящий посланник? Каждый из Моих посланников был поруган. Какая там слава – они не приобрели ничего, кроме страданий.

Ты согласен на это? Твое сердце тоскует о том, чтобы рассказывать истину обо Мне? Согласен ли ты вынести насмешки своих собратьев? Готов ли ты отказаться от славы на Земле ради большей славы души, претворившей в жизнь все замыслы?

Боже, ты как-то вдруг слишком мрачно заговорил.

Ты хочешь, чтобы я шутил с тобой по этому поводу?

Ну, ты мог бы просто взять краску немного посветлее.

О да, Я целиком и полностью за просветленность! Почему бы нам не закончить эту главу шуткой?

Замечательная идея. Она у тебя есть?

Нет. Она есть у тебя. Расскажи о маленькой девочке, которая рисовала картинку.

Ах, эта. Ну, ладно. Как-то раз мама входит в кухню и видит, что ее дочурка сидит за столом. Повсюду цветные карандаши, и она очень увлечена картинкой, которую рисует. «Доченька, что же ты такое рисуешь?» – спросила мама. «Я рисую Бога, мамочка», – ответила эта славная девчушка с сияющими глазами. «Это так замечательно, моя милая, – сказала мама, стараясь помочь ей, – но, знаешь ли, никто по-настоящему не знает, как выглядит Бог».

«Ну так узнаете, – прощебетала малышка, – ты только дай мне закончить…»

Это забавная шутка. Знаешь, что в ней самое замечательное? Та маленькая девочка никогда не сомневалась в том, что она точно знает, как Меня рисовать!

Да.

А теперь я расскажу тебе одну историю. На ней мы и закончим эту главу.

Однажды жил-был один человек, который вдруг обрел себя в том, что каждую неделю по многу часов писал книгу. День за днем он хватался за блокнот и ручку – иногда даже в полночь, – когда его посещало вдохновение.

Наконец кто-то спросил его, чем он занимается.

«О, – ответил он, – я записываю очень длинный разговор, который я веду с Богом».

«Замечательно, – снисходительно заметил друг. – Но, знаешь ли, никто не знает наверняка, что сказал бы Бог».

«Ну так узнаете, – ухмыльнулся наш мужчина, – если ты дашь мне закончить…»

9

Ты можешь подумать, что «быть тем, Кто Ты Есть в Действительности» – легкое занятие, но из всего, что тебе в жизни предстоит, оно потребует самой полной отдачи сил. К тому же, ты можешь никогда этого не добиться. Мало кому это удается. Не за одну жизнь. И даже не за множество.

Тогда зачем пытаться? С какой стати ввязываться в это дело? Кому это надо? Почему бы просто не играть с жизнью, словно она такая, какая, очевидно, она и есть – бессмыслица, которая ни к чему особенному не приводит; игра, которую нельзя проиграть, как бы ты ни играл; процесс, который всех приводит к одному и тому же результату?

Ты говоришь, что не существует ада, не существует наказания, нет пути, с которого можно сбиться, – так к чему утруждать себя, стараясь выиграть? Что является стимулом, учитывая, как трудно добраться туда, куда, как ты утверждаешь, мы пытаемся идти? Почему бы просто не расслабиться и не засорять себе голову всяким там Богом и тем, «Кто Ты Есть в Действительности»?

Ба! Да мы разочарованы, не так ли?

Слушай, надоело: я тут стараюсь, стараюсь, стараюсь – и только для того, чтобы Ты появился и рассказал мне, как это нелегко и как лишь одному из миллиона это всё-таки удается.

Да, Я вижу, что тебе надоело. Дай подумать, чем же Я могу тебе помочь. Во-первых, Я бы хотел заметить, что ты уже «расслабился». Как ты думаешь, ты впервые это сделал?

Не имею представления.

И тебе не кажется, что ты уже был в этом положении раньше?

Иногда.

Был. И много раз.

Сколько?

Много раз.

Ты думаешь, мне от этого легче?

Это должно тебя воодушевить.

Как это?

Bo-первых, это устраняет тревогу. Это вносит тот элемент «беспроигрышности», о котором ты только что говорил. Это доказывает тебе, что твоя цель не в том, чтобы потерпеть неудачу. Что у тебя будет столько шансов, сколько ты захочешь и сколько тебе нужно. Ты можешь приходить вновь, вновь и вновь. Если ты, в самом деле, доходишь до следующего шага, если ты достигаешь следующего уровня развития, то это потому, что ты так хочешь, а не потому, что ты должен.

Ты не обязан ничего делать. Если тебе нравится так жить, если ты чувствуешь, что это лучшее, на что ты способен, ты можешь продолжать в том же духе еще раз, потом еще и еще. Фактически, всё это у тебя повторялось вновь и вновь – именно по этой причине. Ты любишь драму. Ты любишь страдание. Ты любишь «незнание», неразгаданность, неопределенность. Ты всё это любишь. Поэтому ты и здесь.

Ты подшучиваешь надо мной?

Разве Я бы стал шутить о таких вещах?

Не знаю. Я не знаю, над чем шутит Бог.

Только не над этим. Это слишком близко к Истине; слишком близко к Абсолютному Знанию. Я никогда не шучу по поводу того, «как обстоит дело». Слишком много людей играло с твоим разумом на этот счет. Я здесь не для того, чтобы еще больше сбить тебя с толку. Я здесь для того, чтобы помочь тебе прояснить многие вещи.

Так проясни. Ты говоришь, что я здесь, потому что я хочу быть?

Конечно. Так и есть.

И я выбираю?

Да.

И я делал этот выбор много раз?

Много.

Сколько?

Опять ты об этом. Ты хочешь знать точное число?

Хотя бы порядок чисел. Речь идет о считанных разах или о десятках раз?

О сотнях.

О сотнях? У меня были сотни жизней?

Да.

И это всё, до чего я дошел?

На самом деле, это вполне приличный путь.

Да уж, путь.

Именно так. Ведь в прошлых жизнях ты даже убивал людей.

Ну и что из этого? Ты же сам говорил, что иногда, чтобы покончить со злом, нужна война.

Нам нужно будет в этом разобраться. Я вижу, что этим утверждением пользуются и злоупотребляют – как ты сейчас, – чтобы оправдать любое безрассудство.

По самым высоким человеческим критериям, которые Я наблюдал, убийство никогда не может быть оправдано, как способ выражения гнева, выброса агрессивности, «восстановления справедливости» или наказания обидчика. Утверждение, что война иногда необходима, чтобы покончить со злом, справедливо, – потому что вы так решили.

Творя Себя, вы установили, что уважение ко всякой человеческой жизни является и должно быть первой и высшей ценностью. Я доволен вашим решением, потому что Я не создавал такую жизнь, которую можно уничтожать.

Именно уважение к жизни иногда делает войну необходимой, потому что только через войну против внезапно нагрянувшей беды, только через защиту другой жизни от внезапной угрозы, ты делаешь утверждение о том, Кто Ты Есть в отношении ко всему этому.

По высшему моральному закону у тебя есть право – по этому же закону, у тебя есть даже и обязательство – прекратить нападки на личность другого или на собственную личность.

Это не означает, что допустимо убийство в качестве наказания – как и в качестве возмездия или как средство улаживания мелких конфликтов.

В прошлом ты убивал на дуэлях из-за страсти к женщине и называл это защитой своей чести, хотя, именно честь-то ты тогда и терял. Абсурдно использовать смертоносную силу для разрешения спора. Но многие люди до сих пор применяют силу – убийственную силу – как аргумент в нелепых спорах.

Достигая вершины лицемерия, некоторые люди убивают даже во имя Бога – и это величайшее богохульство, ибо оно ничего не говорит о том, Кто Ты Есть.

Значит, в убийстве всё-таки есть что-то плохое?

Вернемся назад. Ни в чем нет ничего «плохого». «Плохой» – относительный термин, обозначающий противоположное тому, что является «хорошим».

Но что же является «хорошим»? Можешь ли ты быть по-настоящему объективным в таких вопросах? Или же «хороший» и «плохой» – просто ярлыки, приклеиваемые к событиям или обстоятельствам на основании твоего решения о них?

И что, скажи-ка, лежит в основе твоего решения? Твой собственный опыт? Нет. В большинстве случаев, ты выбираешь и принимаешь чье-то чужое решение. Того, кто пришел раньше тебя и, как предполагается, знает лучше. Очень мало повседневных решений по поводу того, что «хорошо» и что «плохо», ты принимаешь исходя из твоего понимания.

Это особенно верно, когда речь идет о каких-то важных вопросах. Фактически, чем важнее вопрос, тем менее вероятно, что вы прислушаетесь к своему собственному опыту, и, очевидно, тем более вы готовы принять идеи кого-то другого, как свои собственные.

Это объясняет, почему вы практически полностью потеряли контроль над определенными сферами своей жизни и конкретными проблемами, которые возникают в пределах человеческого опыта.

Очень часто эти сферы и проблемы включают вопросы, которые являются жизненно важными для твоей души: природа Бога; природа истинной морали; вопрос об абсолютной реальности; проблемы жизни и смерти, связанные с войной; лечение; аборты; эвтаназия; целый ряд вопросов о личностных ценностях, структурах, суждениях. Многие из вас устранились от них, возложив всё на других. Вы не хотите принимать собственные решения по поводу всего этого.

«Пусть кто-то другой решает! Я согласен, согласен!» – кричите вы. «Пусть кто-нибудь другой скажет мне, что хорошо и что плохо!»

Между прочим, именно по этой причине человеческие религии так популярны. Практически не важно, во что именно верить, при условии, что верования непоколебимы, последовательны, ясны и ожидаемы для исповедующих и неукоснительно соблюдаются.

Принимая во внимание эти характеристики, можно найти людей, которые готовы верить чуть ли не во что угодно. Самое странное поведение и вероучение могут быть – и уже бывали – приписываемы Богу. Говорится: это путь Бога. Божье слово.

Некоторые охотно принимают это. С радостью. И всё потому, заметь, что это избавляет от потребности думать.

А теперь, давай поразмыслим об убийстве. Может ли вообще быть причина, оправдывающая убийство? Подумай об этом. Ты обнаружишь, что тебе не требуется никакой авторитет извне, чтобы дать наставление, никакой высший источник, чтобы дать тебе готовые ответы.

Если ты подумаешь об этом, если ты посмотришь и поймешь, что ты по этому поводу чувствуешь, то ответ будет для тебя очевидным, и ты будешь поступать соответствующим образом. Это называется действовать по своему разумению.

Именно тогда, когда ты совершаешь свои поступки под влиянием других людей, ты сам попадаешь в неприятное положение.

Нужно ли государствам и народам использовать в собственных интересах убийство, чтобы достигать своих политических целей? Нужно ли религиям прибегать к убийству, чтобы обеспечивать соблюдение их богословских догм? Нужно ли обществам применять убийство в качестве ответа тем, кто нарушает законы морали?

Является ли убийство адекватным политическим решением, духовным аргументом, решением социальной проблемы?

Далее: можно ли совершить убийство, если кто-то пытается убить тебя? Можно ли воспользоваться убийственной силой, чтобы защитить жизнь любимого человека? А того, с кем даже не знаком?

Является ли убийство адекватной формой защиты от тех, кто всё равно будет убивать, если их не остановить каким-то другим образом?

Есть ли разница между непреднамеренным и преднамеренным убийством?

Государству нужно заставить тебя поверить в то, что убийство в целях выполнения чисто политической программы совершенно оправданно. Фактически, государству необходимо, чтобы в этом ты верил его слову, – тогда оно может существовать как реальный орган власти.

Религиям нужно заставить тебя поверить в то, что убийство в целях распространения и сохранения знания и приверженности их исключительной истине совершенно оправданно. Фактически, религии требуют, чтобы в этом ты верил их слову, – тогда они могут существовать как реальный орган власти.

Обществу нужно заставить тебя поверить в то, что убийство с целью наказания тех, кто совершает определенные виды преступлений (с годами они менялись), совершенно оправданно. Фактически, общество должно вынудить тебя верить в этом его слову, чтобы оно могло существовать как реальный орган власти.

Наверх